Племенное дело

Красный степной тупик

210vn_25

210vn_26

210vn_27

210vn_28

А. В. ШУЛАКОВ, генеральный директор ООО «СИБАГРОКОМПЛЕКС­БИО»

Следует признать, что в Омской области сложилась очень сложная ситуация с красной степной породой. Несмотря на то, что ее удельный вес даже превышает в общем поголовье черно­пеструю, проблем с племенной работой в этих стадах намного больше. Поэтому наше Министерство сельского хозяйства и продовольствия решило провести ряд совещаний с участием местных специалистов, представителей науки и приглашенных экспертов, чтобы совместно выработать определенную программу действий по сохранению и развитию этой породы.

Общаясь с представителями западной науки, на вопрос, кто решает, куда нужно двигаться и до какого предела, всегда получал один ответ: бизнес. Бизнес диктует свои желания, а наука должна удовлетворять их, иначе никто не будет вкладывать деньги в развитие институтов и работу ученых. В нашем случае владельцы коров должны ставить задачи, а наука их решать.

У нас же ситуация прямо противоположная. На первом совещании в узком кругу с участием специалистов МСХиП Омской области, представителей научных и сервисных организаций главный специалист по красной степной породе Татьяна Александровна Князева (заведующая лабораторией разведения красной степной породы ВНИИплем, на безе которой действует селекционный центр по красным породам КРС РФ, один из основных авторов всех внутрипородных типов красной степной породы) заявила, что мы должны спасти «наш выдающийся генофонд» – кулундинский и сибирский типы. Причем предприятия ради этого должны быть готовы принести в жертву продуктивность стада – основной критерий, влияющий на экономическую эффективность. При этом на предложение отказаться от типов в пользу исходной красной степной породы с полной уверенностью было заявлено, что это невозможно, так как эти типы уникальны и кардинально отличаются от прежней породы.  На логичный вопрос, в каком хозяйстве мы можем найти эталон этих типов, чтобы создать на его базе генофондное хозяйство, ответа не прозвучало. И все присутствующие согласились, что в Омской области невозможно найти и чистопородных красных степных коров, не говоря уже о производителях.

На этом фоне было странно услышать, что хозяйства должны выбирать – быть бедными, но племенными, или богатыми, но товарными. То есть, чтобы сохранить статус предприятия, они должны использовать заведомо худший генетический материал, но зато нужной породы, чтобы удовлетворить еще не принятые, но обсуждаемые стандарты по доле влияния других пород. На вопрос, а как же экономика, ответ был просто «гениальный»: нужно посчитать, что выгоднее для хозяйства – получать субсидии на племподдержку, проигрывая в продуктивности, или быть эффективным, но не племенным. На мой взгляд, странная постановка вопроса: племенной статус подразумевает, что это более качественные животные, с более высоким потенциалом, априори более высокопродуктивные. Кто будет покупать племенных животных с «нужными кровностями», если они дают в полтора раза меньше, чем у соседа без статуса? О какой племпродаже будет идти речь? Нет, конечно, Омская область в этом смысле имеет уникальный пример – племзавод с удоем на корову менее 5 тыс. кг и кучей проблем со здоровьем, у которого никто не хочет покупать скот, и «товарняк», шагнувший далеко за 7 тыс., с очередью из желающих приобрести именно у них телочек. Причем проданные из второго хозяйства фермеру животные дали больше 8 тыс. кг молока отличного качества, то есть продуктивный потенциал еще выше. И кто из них эффективен? Будем надеяться на субсидии или доить и получать деньги? И какой смысл сохранять такой «уникальный» тип? Кому это нужно? Наверное, только авторам данного селекционного достижения для сохранения престижа и получения авторских отчислений.

В последнее время федеральные власти выделяют очень существенные средства на племподдержку и, соответственно, желают видеть результаты проводимой племенной работы. А результаты иногда вызывают недоумение. Если уже на уровне юристов возникают сомнения, как может быть чистопородным и племенным поголовье, на котором работают одновременно три­четыре породы, то неудивительно, что пошла волна отказов в подтверждении статуса предприятия. А дальше уже есть результаты прокурорских проверок, согласно которым хозяйства должны вернуть деньги, выделенные на содержание ПЛЕМЕННОГО скота, из­за нецелевого использования средств. У нас в области этого пока нет, но соседи уже пострадали.

В результате бурных дискуссий пришли к мнению, что племенные хозяйства нужно сохранить, только осталось решить как. Единственное предложение, которое прозвучало от г­жи Князевой, было о письме в Минсельхоз России с просьбой расширить перечень родственных пород и повысить разрешенный процент кровности неродственных. Вопрос, на каком основании будет принято такое решение, так и  остался без внятного ответа.

На следующий день на расширенном совещании по совершенствованию красных пород уже с участием специалистов племенных предприятий и зарубежных гостей все ждали конкретных предложений, куда же дальше двигаться нашей отечественной красной степной породе. Все внимательно слушали г­жу Князеву, как уже упоминалось, возглавляющую селекционный центр по красным породам Российской Федерации, в течение многих лет направляющую всю племенную работу с красным скотом в нашей области. Однако, продемонстрировав результаты бонитировки и утешив, что Омская область по показателям еще не самая худшая по стране, она завершила доклад  призывом сохранять типы и породу за счет использования красной датской породы. При этом в качестве доказательства были приведены данные, которые лично у меня и моих специалистов вызвали огромное сомнение в их объективности и непредвзятости, хотя бы на основании того, что наши расчеты показали совершенно противоположный результат. Торпан – единственный красный датский бык, принадлежавший ГЦВ и прошедший по всей стране, по данным в презентации, дал +629 кг, а по нашим данным, в этом же омском хозяйстве ­23 кг при отсутствии эффекта по жиру и белку. А в другом хозяйстве на значительно большем поголовье он вообще сработал как ухудшатель: ­280 кг молока, ­0,04% жира и ­0,03% белка. Так как можно на основании единственного положительного (?) примера говорить о преимуществах использования породы в целом?

Да и аргумент по использованию очень немногочисленных производителей исходной породы (а мы знаем, что это лишь номинально, так как без кровности улучшающих пород животных уже нет) с максимальным удоем матерей на уровне 8 тыс. кг, без данных по уровню удоя дочерей (а ведь мы их покупаем, используя семя) не выглядит убедительным. При этом на вопрос, а где же улучшатели среди красных датских,  прозвучало оправдание, что предоставленные хозяйствами базы данных «не в порядке». Прошу прощения, а для чего тогда во ВНИИплем целый отдел информационного обеспечения и прогнозирования селекционно­племенной работы в скотоводстве, который тоже возглавляет г­жа Князева?

Конечно, было интересно послушать приглашенных гостей, которые рассказывали о достижениях в селекции красных пород в Скандинавии и Финляндии. Действительно, хотелось бы иметь такой же, как у них,  высокопродуктивный и при этом очень здоровый красный скот. Но вот тут и проявляется существенная разница в стратегии племенной работы с породой. Там в каждой стране есть ассоциации фермеров, которые сами решают, что важно на данный момент и в ближайшем будущем, что принесет им прибыль, и на этом основании совместно принимают решения, какие цели в селекции скота будут на первом месте и как совместными усилиями их достичь. Решили, что нужно объединить три породы трех стран, – объединили и развиваются по единой программе, и данные, ДОСТОВЕРНЫЕ все без исключения, предоставляют в общую базу, чтобы повышать достоверность геномной оценки своих животных по нескольким десяткам признаков, включая репродуктивные качества и здоровье. При этом за счет оценки по геному интервал между поколениями сократился до полутора лет, и фермеры предпочитают использовать в 98% случаев семя именно молодых быков с высокой геномной оценкой, так как сыновья всегда будут лучше отцов. На этом фоне расхваливание представителем нашей науки ценности быка, родившегося в 2000 г., даже при нашей смене поколений в 5 лет, уже оставшийся 3,5 поколения назад, звучит просто дико. О каком прогрессе в породе можно говорить, если за 3,5 поколения такой бык остался улучшателем?

И я с уважением отношусь к открытому заявлению Ольги Смирновой, представителя финской делегации, о том, что требования, принятые у них, не в полной мере могут соответствовать нормативно­правовой базе, регулирующей племенную работу в нашей стране. Поэтому решение об использовании их генетического материала должно осознанно приниматься собственниками животных, с учетом их интересов и приоритетов.

Отдельная благодарность гостье за предупреждение о невозможности приобретения племенных производителей с геномной оценкой в странах, входящих в программу VikingRed, в том числе в Дании, где наше племобъединение уже второй раз покупает быков как раз для «поддержания отечественной красной степной породы за счет родственной красной датской». Помимо того, что название породы у них присваивается просто по стране рождения, а на самом деле в каждом животном может присутствовать «кровь» десятка пород (и уж точно американские швицы и норвежская красная не участвовали в создании красной степной и не могут быть родственными ей), геномная оценка делается только для быков своей популяции, которых запрещено продавать в другие страны. Так что, во избежание разочарования от необоснованных надежд, нас призвали серьезно задуматься, кто и что нам предлагает. Это заявление омрачило радость от возможного приобретения омским племпредприятием датских быков с высокой и достоверной геномной оценкой, призванных решить все наши проблемы с красной степной породой. На этом все и закончилось.

Что могу сказать по итогам двух дней, на которые возлагались большие надежды? Я не получил внятный ответ ни на один вопрос, определяющий стратегию дальнейшего развития красной степной породы. Как будет определяться чистопородность? Какова допустимая кровность по разным породам? Какие породы могут использоваться без ограничений как родственные, а какие запрещены? Как можно говорить о сохранении породы и тем более типа, если в них отсутствуют быки­лидеры с выдающимися качествами, а порода настолько «открыта», что можно вливать все что угодно, лишь бы «рубашка» была красная? Исключение почему­то касается только голштинов, хотя чем они хуже норвегов? По­моему, гораздо лучше. Да и практически не осталось в мире пород, за исключением экзотических, где совершенно отсутствует их влияние.

Я в этой теме с 2009 года и наблюдал, как в Омской области, в соответствии с рекомендациями той же г­жи Князевой, для улучшения красной степной породы завозили то англеров, то красных датских, то красно­пестрых шведов, то голштинов. В итоге в каждом хозяйстве одновременно использовались производители нескольких пород, да еще и с разной кровностью по голштинской. Стоит признать, что далеко не в каждом хозяйстве уровень квалификации селекционеров позволяет вести жесткую селекцию с использованием столь сложной схемы. Да и нет у нас настолько серьезного учета, который бы позволил адекватно оценить полученные результаты и соответственно скорректировать работу. В итоге следует признать, что фактически чистопородных животных у нас нет – это дикая смесь разных пород, доли влияния которых даже никто толком не учитывает.

Не удивительно, что владельцы красных стад, не имея четкой программы дальнейшей работы с породой, идут на различные эксперименты, вплоть до использования черно­пестрых голштинов (потому что они якобы лучше красно­пестрых, хотя всем известно, что это только цвет волос) и джерсеев, абсолютно не понимая их последствий.

Необходимо признать, что наша наука, изобретая новые породы типа сибирячки  и различные типы, существующие лишь на бумаге, загнала наши племенные хозяйства в тупик, поставив перед выбором: поддерживать «уникальный отечественный генофонд», прозябая на подачки на содержание племенного поголовья от государства, или быть эффективными и независимыми, зарабатывать деньги, но иметь проблемы при оформлении статуса. Если руководители наших хозяйств не поймут, что необходимо прекратить эту вакханалию в селекционно­племенной работе, что творится сейчас, и не начнут готовить своих специалистов, которые смогут управлять процессом, то кто­то будет зарабатывать на молоке за них – производители сухого молока из Белоруссии, пальмового масла из Индонезии и Малайзии, кто угодно, только не они. До тех пор, пока у нас не признают, что во главе угла всегда должна быть экономика, ученые должны работать на производителя, а реальные хозяйства не должны служить площадкой для экспериментов теоретиков, о конкурентоспособности и независимости «отечественной племенной базы» можно даже не мечтать.

CeC2(10)2019

 
 
 
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Закрыть

У нас новый сайт!

Вся актуальная информация на новом сайте!

sectormedia.ru

Перейти