Мясное скотоводство

Роман КОСТЮК: «Мясное скотоводство застыло в развитии, а могло бы помочь возродить село»

210vn_30

210vn_31

Роман КОСТЮК: «Мясное скотоводство застыло в развитии,  а могло бы помочь возродить село»

Вот уже несколько лет поголовье КРС в стране не растет и условий для создания новых проектов в отрасли нет. В то же время развитие мясного скотоводства могло бы обеспечить работой жителей отдаленных сел и помочь быстро освоить неиспользуемые земли. О том, почему отрасль стоит на месте и как это изменить, – наш разговор  с генеральным директором Национального союза производителей говядины Романом КОСТЮКОМ.

– Роман Владиславович, как изменилась в последние годы ситуация в мясном скотоводстве страны?

– Отрасль бурно развивалась с 2011 по 2015 годы в связи с запуском национального проекта «Развитие АПК», инициированного еще министром сельского хозяйства РФ Алексеем Гордеевым. В тот период доля говяжьего мяса в общем объеме потребления россиян выросла с 2 до 16%. Но после успешного старта все остановилось в развитии, и сегодня мы стоим на том же месте, что и четыре года назад.

Как было у нас 1,1 млн. коров в мясном скотоводстве, так и остается. И серьезных проектов, которые повлияли бы на ситуацию, в последние годы не реализуется.

– Почему мы не растем?

– Главная причина – неверно выбранная экономическая модель, которая сначала дала крупным агрохолдингам возможность для рывка, а потом фактически «зарубила» развитие. Сегодня нет желающих инвестировать в мясное скотоводство полного цикла. Потому что, во­первых, это длинные и очень рискованные деньги, во­вторых, нет специализированной господдержки, компенсирующей вложения. Наконец, мы испытываем острейший дефицит сырья для откорма и забоя. В результате даже у крупных действующих предприятий не хватает животных для заполнения собственных скотомест. Что уж говорить о новых проектах? Их нет и не будет.

– И государство не планирует помогать?

– Перспектив появления новых мер господдержки нет. После того, как была введена единая субсидия, каждый регион сам выбирает, какую отрасль субсидировать. В России не так много регионов, которые целенаправленно развивают мясное скотоводство. Как правило, делают ставку на молочное животноводство, овоще­ и картофелеводство, ведь это более простой путь, чем поднимать новую отрасль с нуля. А поскольку нет заявителей, то и программу под мясной скот не открывают.

– Однако для многих маленьких деревень и сел, где молочное животноводство нерентабельно, мясное направление могло бы стать спасением?

– Это общие рассуждения, которые в целом верны. Но для того, чтобы маленькие и средние предприятия могли получить реальную возможность развиваться, они должны находиться в уверенной системе кооперации. А это уже требует со стороны и бизнеса, и региональных властей больше усилий, чем просто создание кооперативов. Нужны системные шаги – это и синхронизация цен закупки и продажи, и точечная поддержка членов кооперации, а не всех вообще. То есть нужна отдельная концепция развития отрасли в регионе. На это пока пошли всего три субъекта РФ – Томская область, которая занимается данным вопросом с 2016 года, Башкортостан, подписавший стратегию в феврале этого года, и Иркутская область, планирующая утвердить ее в 2019 году.

Речь идет о типовой концепции отраслевой кооперации в мясном скотоводстве на уровне региона, которая еще только начинает внедряться на практике. Она возникла после всех безуспешных попыток решить проблему привычными путями – за счет индивидуальных  бизнес­проектов. Ведь никто не мешал хозяйствам договориться между собой, более того – из­за дефицита сырья крупные компании активно скупали скот у мелкого и среднего фермера, но тем не менее кооперации, да еще такой, чтобы появились инвестиционные ресурсы для развития небольших предприятий, так и не возникло. И сегодня, если ничего не менять, массового наращивания объемов скотоводства ждать не приходится.

– Почему пока только три региона заинтересовались данной моделью развития отрасли?

– Многие просто не знают о ней. И даже если знают, то не каждый готов самостоятельно разбираться в нюансах, оценивать эффективность применения данного опыта у себя – это процесс не простой. Регионы или плохо понимают, о чем идет речь, или, услышав эту идею, пытаются реализовать ее по­своему, не погружаясь в детали, а просто поручив своим подведомственным организациям и научным институтам разработать нечто похожее. Но даже это требует времени, а для ускорения процесса хорошо было бы тиражировать уже разработанную модель. Зачем изобретать велосипед, если мы в отраслевом сообществе, куда входит в том числе Институт мясного скотоводства, и многие действующие предприятия отрасли уже проанализировали опыт различных систем кооперации, постарались учесть все ошибки неуспешных проектов и нашли решение поставленной задачи, опираясь на практику сельхозкооперации.

– Какого эффекта вы ожидаете от внедрения данной практики в регионах?

– Во­первых, главный эффект развития мясного скотоводства – это занятость сельского населения и ввод в оборот новых сельхозземель. Если мы добавим в каждом регионе хотя бы по 100 тыс. коров, то нам понадобится освоить по 300 тыс. га угодий и создать до 1000 новых рабочих мест. Это главные условия возрождения села, о котором сейчас так много говорят в стране. А какая отрасль может дать на селе неиндустриальные рабочие места? Выбор невелик, и мясное скотоводство занимает ключевое место в данном списке. То есть мы говорим не столько об увеличении производства говядины (этот вопрос помогает решать и молочное животноводство), а о создании массовых рабочих мест на труднодоступных территориях региона. Там, где невозможно построить молочные комплексы из­за любых ограничений, мы можем развивать мясное скотоводство, которое в данном случае несет важную социально­экономическую функцию.

Когда будет эффект от этой работы, зависит от усилий огромного количества людей, и в первую очередь тех регионов, которые выберут эту отрасль и эту модель для развития своей территории. Однако пока большинство регионов предпочитают поддерживать те направления, которые у них уже развиты, – молоко, зерно, картофель и т.д. А те, кто и рад бы заняться мясным скотом, но не имеет ресурсов, продолжают стоять на месте из­за отсутствия активной поддержки данной отрасли.

– Директор департамента животноводства и племенного дела Минсельхоза РФ Харон Амерханов на недавнем совещании в Омской области говорил о необходимости развития мясного скотоводства в Сибири, в том числе в Омском регионе. Резервы вроде у нас есть, но вот будут ли реальные шаги?..

– Реальные шаги означают наличие конкретного плана, а этот план «завязан» на конечных цифрах, которые станут результатом проведенной работы. Если вы знаете, что получите в итоге, то у вас будет понимание, что нужно сделать, чтобы дойти до этих результатов и как окупить все затраты. А когда вы строите план от призывов «давайте жить дружно и счастливо», то результаты будут соответствующие. В Сибири есть все условия для развития мясного скотоводства, но это вопрос, который нельзя решить ни наскоком, ни призывом, – нужна сухая математика и контроль выполнения точных показателей.

– Одна из главных задач мясного скотоводства – производство высококачественной говядины.  В целом какова сегодня самообеспеченность россиян данным видом мяса?

– Около 80%. Обозначу два ключевых тренда, которые повлияли на этот показатель. Первый: поголовье КРС мясного и молочного направления в России как снижалось в последние 10 лет, так и продолжает снижаться. В связи с индустриализацией большинства молочных проектов мы увеличиваем число рождаемых телочек через сексированное семя, чтобы иметь воспроизводство, и сокращаем число бычков. Соответственно, мы не можем ждать роста производства говядины из­за снижающейся базы. Но, как я уже говорил, чтобы расширить производство, нужны длинные инвестиционные деньги. Кто фермеру, держащему 100­200 коров, сегодня даст кредит? Никто. И даже простая кооперация не панацея, потому что, если десять бедных фермеров объединятся, они от этого не станут богатыми в глазах банка. Если же есть продуманная региональная концепция кооперации и все люди в кооперации получают адресную господдержку, то банки могут ее зачесть в качестве дополнительной гарантии.

– А идея развития экспорта российской говядины, на ваш взгляд, жизнеспособна?

– Я бы хотел обратить внимание на то, что соседний Казахстан утвердил государственную стратегию, согласно которой в ближайшие 10 лет они будут выкупать живой скот мясных пород во всем мире – 100 тыс. голов молодняка ежегодно. И мы, начиная с прошлого года, не используем возможность экспорта живого скота в соседнюю страну. Если мы не умеем продавать даже мясной скот, мечтать о том, что мы на слабой производственной базе начнем продавать мясо, я бы не стал.

Однако, повторюсь, если какой­то регион выбирает мясное скотоводство в качестве основного направления для решения своих социально­экономических задач, то у него есть возможность, взаимодействуя с отраслевыми профессиональными ассоциациями, наладить эту работу и создавать качественную продукцию, которая будет востребована как на внешнем, так и на внутреннем рынке страны.

Беседовала Виктория МУХИНА

CeC2(10)2019

 
 
 
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Закрыть

У нас новый сайт!

Вся актуальная информация на новом сайте!

sectormedia.ru

Перейти